10 июня 2026
История одной семьи. История одной борьбы. История неисчерпаемого горя и беспросветной боли.
Адвокат Анатолий Максимович Бояркин пришел в редакцию 36ON с историей своей доверительницы. Ее имя изменено – в этом материале мы будем называть женщину Кристиной. Она столкнулась с тяжелейшими жизненными испытаниями, справиться с которыми под силу далеко не каждому. Смерть самых близких, уголовное преследование, косые взгляды родных – все это в один миг каменным грузом свалилось на плечи местной жительницы. Четыре года женщине пришлось доказывать свою невиновность и собирать свою жизнь по частям.
– Анатолий Максимович, почему вы решили рассказать эту историю?
– Эта история учит и разрушает все ожидания правовой защищенности в современном мире. Она охватывает практически всех: кто за человеком стоит, кто человеку помогает и как помогает. История побудила меня предупредить людей, попавших под юрисдикцию наших правоохранителей, чтобы они были аккуратны и внимательны, им следует контролировать все, что с ними происходит. Ведь никто руку помощи не протянет.
Более того, у нас каждый год в чьей-то семье случается трагедия из-за грибов. Хочу еще обратить внимание людей на опасность, с которой могут столкнуться даже опытные грибники.
– С чего все начиналось?
– В поселке Воронежской области жила семья: мама Кристина, папа Александр [имя также изменено – прим.ред.], четырехлетние двойняшки. Дети были долгожданные, желанные, появились после ЭКО, супруги души не чаяли в них. 30 октября 2021 года семья решила отправиться в лес подышать свежим воздухом, там нашли полянку с сыроежками. Собрали немного – 20-30 штук – на донышке ведерка.
– Это не первый опыт сбора грибов?
– Кристина и раньше собирала, готовила грибы. Она была опытной в этом деле, научилась разбираться в них еще в детстве. На той прогулке она лично осматривала каждый гриб. Дома замочила «улов» на ночь, а на следующий день сварила суп. Около 12 часов поели суп, все, кроме главы семейства, а около 20 часов семья ужинала консервированной перловой кашей, купленной в магазине.
– Когда появились симптомы?
– Через несколько часов, примерно в 22:00, у детей и матери начались тяжелые симптомы: рвота, тошнота, сильная слабость. Вызвали скорую помощь. Она ехала долго – около двух часов, несмотря на повторные звонки. Когда бригада, наконец, прибыла, было принято решение о госпитализации всех троих. Забегая вперед, скажу, что, когда мы во время следствия пытались разобраться, когда поступили звонки в скорую помощь, документы оказались утеряны и экспертам так и не были предоставлены.
Маму с детьми привезли в районную больницу, малышам оказали экстренную медицинскую помощь: промыли желудки, поставили капельницы. Вскоре перевезли в воронежскую областную детскую клиническую больницу № 2, Кристина осталась в реанимации в РБ. 9 и 10 ноября двойняшки скончались. Для родителей это был страшный удар. Но на этом трагедия не закончилась…
– Когда к этой истории подключились следователи?
– Казалось бы, в такой трагедии государство, коллеги, соседи, родственники должны были встать на сторону матери. Но случилось иначе. Уже 11 ноября 2021 года следственным отделом по Коминтерновскому району Воронежа было возбуждено уголовное дело по факту смерти детей по статье «Причинение смерти по неосторожности». Формально – по факту, но последовавшие события определили – Кристина – главная подозреваемая. Уголовное дело по подследственности направили в район Воронежской области, так сказать, по месту совершения «преступления».
– Почему подозрения возникли именно в отношении матери?
– Следствием выдвинута единственная версия: причиной случившегося стало отравление ядовитыми грибами несмотря на то, что вечером того же дня семья ела консервированную кашу, а симптомы отравления появились только через два часа после ужина. Факт употребления консервов следователи, по сути, проигнорировали. Хотя именно консервы могли быть источником отравления – в практике известны случаи ботулизма и других пищевых отравлений именно от консервированных продуктов. При этом в постановлении о возбуждении уголовного дела зафиксировано то, что смерть детей «наступила в результате токсического действия веществ ядовитых, содержащихся в съедобных грибах». Эта же причина указана и в свидетельстве о смерти.
В отработке избранной, кажущейся единственной правильной версии, следствие проявило «твердость и решимость». И было принято решение: мать, собравшая грибы и накормившая ими детей, должна ответить по закону. Хотя Кристина собирала грибы всю жизнь, умела их правильно готовить (вымачивала их в соленой воде, варила больше часа), и ранее семья уже ела такие грибы, и все было в порядке — в ее действиях усмотрели преступную небрежность.
– То есть дело возбудили, несмотря на заключение экспертов о том, что грибы были съедобными?
– Да. Несмотря на это, дело возбудили, даже не разобравшись, есть ли основания для этого или нет. У правоохранительных органов есть специальные показатели профессиональной деятельности – количество возбужденных дел, направленных в суд, количество негодяев, привлеченных к ответственности. Изобличили, покарали, наказали, справедливость восстановили… После родственники Кристины попросили меня разобраться в этой ситуации.
– В каком состоянии была сама Кристина?
– Она осталась одна, в прямом и переносном смысле. Спустя некоторое время после смерти малышей, не выдержав потери, ушла из жизни ее мама. Примерно через полгода умер супруг. Собака Шарик, любившая играть с детьми, собрала их игрушки в будку и тоже покинула этот мир. Родственники отвернулись от Кристины, они считали, что она убила своих деток, сделала это специально. Позже ее вынудили уволиться из местной администрации. Я предлагал решить вопрос о восстановлении, потому что это незаконно, но Кристина отказалась. Она была в прострации, иметь маму, мужа, детей и всех потерять в один миг… А тут еще и уголовное дело. У Кристины не было возможности нормально пережить горе, ей приходилось доказывать свою невиновность.
– Как шло расследование?
– За время следствия сменилось около пяти следователей. Если смерть детей наступила в результате отравления грибами, а эти грибы были съедобны, то при чем здесь ответственность мамы, да? Но уже в декабре 2021 года Кристине предъявили обвинение, избрали меру пресечения — подписку о невыезде. Три с лишним года она не могла выехать даже за пределы поселка, хотя никуда и не собиралась уезжать. Но самое страшное было не в формальных ограничениях. Главная пытка – слышать обвинение в том, что ты убила собственных детей, которых ждала годами, вынашивала с помощью ЭКО, ради которых жила.
Дальше – больше. Следствие, которое должно было установить истину, начало играть в странные игры. Никто из контролирующих, надзирающих структур не обратил внимания на причину смерти детей, указанную в первичных процессуальных документах: «в результате токсического действия веществ ядовитых, содержащихся в съедобных грибах». Ни собственное утверждение, ни основание, установленное законом о невиновном причинении вреда (ст.28 УК РФ) не привели к принятию единственно законного и правильного решения о признании деяния совершенным невиновно, и логически верному решению о прекращении производства по делу. Ведь Кристина не предвидела возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должна была и не могла их предвидеть. Обвинительный уклон, упорное нежелание с максимальной достоверностью установить обстоятельства происшедшего проявились и в отказе защите от проведения биологической экспертизы и других необходимых исследований.
У нас правоохранительные органы существуют не только для того, чтобы наказать тех, кто совершил преступление, но и оградить от необоснованного привлечения к ответственности нормального гражданина. Но такая задача в случае Кристины, я так понимаю, перед правоохранителями не стояла. Расследование тянулось четыре года, но позже мы проанализировали хронологию расследования и установили, что на проведение процессуальных действий следствие затратило не более 24 часов.
– Почему так долго тянулось расследование?
– 11 ноября 2022 года истекал годичный срок расследования, установленный на тот момент руководителем следственного управления СК РФ по Воронежской области Кириллом Левитом. И следователь, принявшая дело к производству буквально накануне 10 ноября, вынесла постановление о приостановлении следствия. Основанием послужило то, что Кристина скрылась, и место ее нахождения неизвестно.
– Это действительно было так?
– Это была ложь. Кристина все это время жила по своему адресу, работала, никуда не выезжала. Следствие знало и адрес, и телефон, и место работы. Никаких повесток ей не направлялось, по месту работы вызовы не осуществлялись. Единственное, что легло в основу постановления, – рапорт сотрудника полиции о том, что при попытке вручить повестку дома Кристину не застали. Но это случилось в рабочее время.
– Как Кристине еще не ужесточили меру пресечения, она же якобы скрылась от следствия…
– Вопрос совершенно правильный. В таком случае, когда человек скрывается от следствия, и вдруг он обнаруживается, должна последовать более жесткая мера пресечения. Но этого не произошло, они же знают, что она не скрывалась, она дома, ходит на работу.
– По-вашему, почему так произошло?
– Я так понимаю, никто не знал, что делать с уголовным делом: состава нет, оснований нет. А если они будут прекращать уголовное дело по реабилитирующим основаниям, тогда получается, что они незаконно уголовное дело возбудили?
Искусственное и незаконное приостановление и последующее продление процессуальных сроков по уголовному делу в связи с их бесконтрольным истечением по причине слабой организации работы следственного отдела. О принятом решении ни обвиняемой, ни мне, адвокату, не сообщалось.
А через три дня, 14 ноября 2022, руководитель следственного отдела вынес постановление об отмене инициированного им постановления о приостановлении и расследование было продолжено. Что это было? Попытка искусственно продлить сроки, скрыть волокиту? Ведь срок следствия истекал 11 ноября 2022 года, и это был единственный способ «обнулить» процессуальные сроки. Фактически, вынесение заведомо незаконных постановлений создавали видимость законной процессуальной деятельности.
Ну если вы своевременно не продлили срок следствия, ну не мудрите, примите законное решение. Нет оснований для привлечения человека к уголовной ответственности – прекратите производство по делу.
– Вы оспаривали этот момент?
– Конечно, мы обжаловали это решение. По нашему мнению, оно было фальсифицировано – и следователь, и руководитель допустили неправомерное действие в плане приостановления расследуемого уголовного дела, его возобновления и дальнейшего производства. Однако районный суд, рассмотрев дело, решил, что следствие приняло правильное и законное решение. Да и вообще, на протяжении всего расследования защита Кристины сталкивалась с препятствиями и формальным отношением со стороны следователей. Нам приходилось напоминать о ходатайстве о проведении следственных действий в отношении медицинских работников, нас не уведомляли о дополнительных судебно-медицинских экспертизах, о продлении срока расследования и так далее, наши вопросы в экспертизах обходили стороной.
– А что за история со «сделкой»?
– Еще когда Александр был жив его признали потерпевшим. Он ведь единственный остался из этой семьи, который грибы не собирал, суп не варил, детей не кормил. Но он считал потерпевшей маму. Позже потерпевшими признали представителей органов опеки и попечительства. После этого Кристине от следствия поступило предложение: она отказывается от своего адвоката, ей назначают другого защитника, она признает себя виновной, мол, по ее неосторожности погибли дети, а следствию в свою очередь тут же уголовное преследование прекращает за примирением сторон.
Такая возможность по закону есть: уголовное преследование прекращается с признанием в действии виновного человека состава преступления. А что такое признание состава? Ты понимаешь, что ты виноват, именно в результате твоих действий произошел этот случай трагический, и до конца твоей жизни ты будешь знать, что ты являешься, хоть и неосторожным, убийцей своих детей. С таким грузом тяжело жить, и Кристина не согласилась на такие условия. Она считает себя невиновной, ведь она не могла предвидеть тех последствий, которые произошли.
– Вы ходатайствовали о повторных экспертизах, что они показали?
– За четыре года расследования по делу были проведены несколько сложнейших судебно-медицинских экспертиз. И каждая последующая все больше проясняла картину. Первые экспертизы показали, что дети погибли от отравления токсинами, содержащимися в грибах. Но – важная деталь – эксперты не исключали, что в собранные грибы могла случайно попасть бледная поганка, которая внешне почти неотличима от сыроежки (а могла и не попасть), и именно это предположение, не являющееся доказательством, и было положено в основу предъявленного обвинения.
Повторные экспертизы, назначенные по ходатайству защиты, подтвердили главное: смерть наступила в результате несчастного случая. Более того, эксперты установили, что наличие у одного из детей коронавирусной инфекции не повлияло на течение отравления – оно было настолько тяжелым, что не оставляло шансов.
В ходе расследования также была проведена комплексная экспертиза качества оказания медицинской помощи. Эксперты пришли к выводу, что медицинская помощь в районной больнице и в областной детской клинической больнице № 2 оказывалась своевременно и правильно. Однако, учитывая позднее обращение за медицинской помощью (симптомы появились только через 10 часов после употребления грибов) и скорость развития полиорганной недостаточности, летальный исход был не предотвратим. Здесь есть только одно «но» – документы. По результатам рентгенографий в полном объеме исследований, подлинник карты вызова скорой медицинской помощи экспертам не предоставлены «в связи с их отсутствием в медицинских учреждениях», как не оказалось и результатов лабораторных исследований.
– В конечном итоге дело так и не передали в суд.
– В какой-то момент следствие решило, что расследование завершено. Они готовились передать уголовное дело в суд. Мы же спросили прокуратуру, почему обвинение строится на предположениях, ведь вина Кристины так и не была доказана. И прокуратура в итоге не нашла оснований для направления дела в суд и отказалась от утверждения обвинительного заключения.
– Что в итоге?
– 11 декабря 2025 следователь вынесла постановление, которое поставило точку в этой истории. Уголовное преследование в отношении Кристины прекращено за отсутствием состава преступления.
В постановлении прямо сказано: «Установленные по уголовному делу обстоятельства свидетельствуют об отсутствии у *. умысла на совершение данного преступления. В данном случае имел место быть несчастный случай, исключающий интеллектуальную и волевую составляющие вины *., ее вина отсутствует, поскольку она не осознавала и не могла осознавать общественной опасности своих действий, не предвидела и не должна была предвидеть возможность наступления таких последствий».
Также следователь указала, что Кристина имела многолетний опыт сбора и приготовления грибов, соблюдала меры предосторожности, ранее кормила детей блюдами из грибов без каких-либо последствий.
Четыре года уголовного преследования закончились. Кристину официально признали невиновной. Но ценой какого нервного напряжения, какой боли, какого унижения?
– Какие у нее были тогда эмоции?
– Просто пустота внутри. Четыре года жизни вычеркнуты. Четыре года, которые Кристина могла бы посвятить памяти детей, восстановлению душевных сил, — были отданы бесконечным визитам к следователю, ожиданию решений, судебным заседаниям. Ей пришлось доказывать то, что и так было очевидно: она не преступница, она мать, ставшая жертвой несчастного случая.
– Что дальше?
– Кристине разъяснили право на реабилитацию. Можно обратиться в суд с иском о возмещении причиненного ей морального вреда, определив его значение в рублевом эквиваленте. Мы с ней обсуждали этот вопрос. Она сказала, что больше не хочет жить с этой историей. Даже самые большие компенсации не вернут ей детей, мужа, маму и ту жизнь, которая была разрушена до того, как следствие вынесло свой вердикт.
– Как сейчас Кристина живет? Вот когда все закончилось?
– Кристина пытается выстраивать свою личную жизнь. Вышла замуж, муж сейчас на СВО, недавно принимал участие в параде Победы в Москве. У нее родился сын. Она очень его любит и оберегает. Кристина настолько стойкий человек, что не опустила руки, борется за свою жизнь, борется за справедливость, борется за будущее, за свое место под солнцем. Она жила в этой борьбе последние четыре года.
– Не планирует переезжать, чтобы все вокруг не напоминало о страшной трагедии?
– Она говорит: «Куда я поеду? У меня здесь могила моих родных, самых близких».
От возбуждения уголовного дела до его прекращения прошло более четырех лет. Все это время следствие пыталось доказать, что женщина виновна в гибели собственных детей. Сама же она стойко стояла на своем. И выстояла. Ради себя, ради детей. Разрывающее от боли сердце матери выдержало и это испытание, главный итог которого отсутствие состава преступления и закрытие уголовного дела. Конец.
История одной семьи. История одной борьбы. История одной победы.
