Грибы и личности. Юрий Антонов: «Подберезовики у меня на участке растут»

19 февраля маэстро исполняется 75 лет

Не хватит пальцев рук, чтобы сосчитать песни Антонова, ставшие шлягерами! В свои 75 лет Юрий Михайлович по-прежнему один из самых желанных артистов не только на гастролях, но и на корпоративах. Мы навестили маэстро накануне его юбилея на даче в подмосковном поселке «Грибово». Сюда певец и композитор перебрался много лет назад. В отдельном домике живут кошки и другие животные, которых Юрий Михайлович подобрал на улице, выходил и приютил. «Банкет пришлось перенести» Именинник выходит в белоснежной олимпийке Dolce & Gabbana. Слегка опирается на костыль (последствие недавней операции. — Ред.), но выглядит хорошо — постройнел, посвежел. — Юрий Михайлович, как поддерживаете форму? — Видимо, родительские гены помогают. Спортом я нечасто занимаюсь. Делаю иногда какие-то упражнения, есть у меня всякие беговые дорожки. Но самое главное — воздух здесь хороший и тишина. — За грибами летом ходите? — Подберезовики у меня на участке растут. — Диеты соблюдаете? — Просто прекратил есть хлеб. Позволяю себе, может, раз в неделю кусочек, и все. — Курите? — Нет, я бросил курить около 30 лет назад. В один день. — Пишут, что вы строгий шеф, запрещаете своему коллективу выпивать. — Когда это касалось работы, гастролей или репетиций — да, конечно, в категорической форме запрещал. Но в свободное время — это ваше право. — Нас пугают заголовками: мол, Юрий Антонов получил серьезную травму и плохо себя чувствует… — Нет, травмы не было. Мне сделали операцию перед Новым годом, удалили мениск. Я два дня назад приехал из клиники реабилитации, провел там две недели. Но процесс восстановления очень медленный. Приходится использовать всякие палочки, костыли. Я в этом году не смог отметить Новый год. После больницы лежал дома на кровати. Но пришли главные люди шоу-бизнеса, поздравили. — Кто, если не секрет? — Перед самым Новым годом был Володя Киселев (глава «Русского радио». — Ред.). Я со всеми коллегами нахожусь либо в дружеских отношениях, либо в нейтральных. Моя позиция — с коллегами не ссориться. — В новогоднюю ночь, наверное, огоньки смотрели? — Нет. У меня нога болела после операции. В первом часу принял успокоительное, обезболивающие и отошел ко сну. Вот так и встретил Новый год (смеется). Я из-за ноги пока перенес празднование юбилея — концерт и банкет. Ноги перестанут болеть, тогда и отметим. После новогодних праздников приезжал Игорь Крутой, говорили с ним о фестивале «Новая волна», который он хочет проводить в Казани.

Маленький Юра с отцом — военнослужащим Михаилом Васильевичем и мамой — домохозяйкой Натальей Михайловной. Кстати, именно мать отвела Антонова в музыкальную школу, где он научился играть на аккордеоне. Фото: Личный архив

О песнях-однодневках — Почему современные песни быстро забываются? Виноваты композиторы-однодневки? — Сейчас не композиторы-однодневки, а песни-однодневки. Как таковых композиторов практически не осталось. Есть мастеровые, которые соединяют ритм с какой-то мелодией, которая, им кажется, может быть популярной. Выпускают очень похожие друг на друга песни, используют одни и те же музыкальные приемы. Нет песен, которые живут десятилетиями. Наверное, я один из последних ветеранов этого движения, песни которого звучат по 40 лет. — У вас наверняка припрятаны еще? — Есть, конечно, новые мелодии. — Не хотите выпустить свою виниловую пластинку? — Есть такая мысль, но это сложный процесс. Надо старые записи реанимировать, сделать такой ретроальбом. Новые песни записывать сейчас на винил нет смысла. Массовое потребление — это интернет. А я человек в плане интернета древний. Особенно это касается социальных сетей, я в них не состою. Меня все время толкают мои друзья: мол, все уже давно в соцсетях, давай, хоть пообщаешься там. Я пока думаю. Что касается новых мелодий, я пока их набираю, коплю понемножку. «Девушки говорили ласковые бархатные слова» — Вы начали трудиться в 14 лет, работая руководителем хора в депо. Почему так рано пошли на работу? — «Нужда заставила» (смеется). Я жил в Молодечно (город в Белоруссии. — Ред.), а родители уехали в Минск. Я учился в музыкальном училище, надо было зарабатывать на жизнь. Родители, конечно, присылали что-то, но в юном возрасте всегда денег мало… — Девушку в кино пригласить… — Да. Портвейна попить. Пирожком с ливером закусить. Не забывайте про плавленый сырок, это было по тем временам актуально. — Помните, на что первую зарплату потратили? — По-моему, родителям отдал. По тем меркам 60 рублей — это были очень приличные деньги для такого пацана, как я. — У вас есть какие-то претензии к советской власти? — Претензий у меня нет никаких. А какие претензии у пацана могут быть? Я жил в стране, в которой были свои порядки, я должен был их выполнять. Были, конечно, и другие обстоятельства, которые немножко угнетали общество. Отсутствие так называемой свободы. Ты должен был все время подстраиваться под генеральную линию партии. Это касалось и нас, артистов, потому что мы были на виду. Много концертов проходило на стадионах, порой приходило по 20 и более тысяч народа. — Вы всегда очень хорошо одевались. Где удавалось доставать шикарные пиджаки, рубашки? — Была целая профессия в Советском Союзе — фарцовщики. Они часто предлагали: «Юра, у нас появился итальянский пиджачок». Вещи хорошие стоили дорого, приходилось покупать. Парфюм хороший тоже фарцовщики приносили, в магазинах был только одеколон «Шипр». Не для себя старался, а чтобы понравиться девушкам (улыбается). Потому что у девушек есть носик такой маленький, хорошенький, который сразу же замечает новый парфюм. «Как, Юра, от тебя пахнет хорошо!» — такие ласковые, бархатные слова говорили… от которых я сразу распухал от гордости. А если у тебя еще итальянский пиджак или галстук крутой! Такие мелочи жизни были отдушиной в нашей тоскливой артистической профессии. — Почему тоскливой? — Потому что мы беспрерывно ездили в поездах, в самолетах летали, на пароходах плыли куда-то… Гостиницы не всегда хорошие, ужасные рестораны. В Москве и Питере еще было прилично, а на периферии… Все это исправилось со временем, сейчас совсем не ужасно, а даже здорово, особенно в Москве. Я помню Москву лужковского периода, которую я не очень любил, потому что она была грязная: киоски, кругом все завешано какими-то плакатами, транспарантами. Ужасное зрелище. Во всем этом я себя чувствовал неуютно. Сегодня Москва — один из лучших городов мира благодаря нашему мэру.