23 октября 2026
Оглавление
- БЫКА ЗАДРАЛИ, СОБАК ХВАТАЮТ
- ДВОЕ В ОДНОЙ БЕРЛОГЕ
- РАНЬШЕ ЛЕСА ВСЕМ ХВАТАЛО
- ЦЕНА СОСЕДСТВА
- В ОЖИДАНИИ ШАТУНОВ
- ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
- Берложья охота: продлить нельзя запретить
По мнению бывалых охотников, нынешняя опасная ситуация с медведями может оказаться только началом. Фото: Joaquin Gomez Sastre/NurPhoto via Getty Images
Тихая лунная ночь накрыла деревню Новомариновку, что в Красноярском крае. Семья староверов Павловых, помолясь, улеглась в постели. 18-летняя Агриппина почивала в отдельной своей светлице. И вдруг в окошко девушки постучался кто-то. Агриппина насторожилась — почему в окошко? Обычно стучатся в дверь и не запоздно. Стук повторился. Агриппина встала, перекрестилась и раздвинула занавески — по ту сторону в лунном свете сияла во все окно оскаленная медвежья морда.
Жуткий девичий крик разбудил семейство, в коем у Агриппины еще 8 сестер и братьев. Отец – бывалый охотник схватил ружье, но незваный гость уже убежал от крика. Однако же через час он опять постучал в окно…
БЫКА ЗАДРАЛИ, СОБАК ХВАТАЮТ
В Новомариновке еще в царские времена жило более 600 человек. Промышляли охотой, держали скот. В 90-е, нулевые почти все разъехались: молодые — по городам, старики — на кладбище. И лет 17 назад в пустующие дома заселились староверы из Курагинского района, потому как в районе том обосновались члены секты Виссариона (запрещенная в России религиозная организация). Виссарион — бывший милиционер из Минусинска Сергей Тороп, который в 1991 году объявил себя воплощением Христа, набрал уверовавших в него и увел их в глушь красноярскую. Там на средства уверовавших он построил царство Виссарионово — «город солнца».
В деревню Новомариновку медведи в последнее время заходят часто Наталья ВАРСЕГОВА
Староверам этакие пришельцы были богопротивны. Поначалу пытались ужиться как-то, но когда молодежь с обеих сторон начала влюбляться, жениться, стало ясно – надобно уходить.
— Два медведя в одной берлоге не уживаются, — рассказал мне о тех временах старовер Василий, отец пятерых детей. – Да и замашки Серегины нам не нравились. Не всегда у него все честно было. Потому и перебрались мы от него подальше, спасая детей и веру свою от ереси. Веру хранить в наше время и без того тяжело. Современных детей интернет воспитывает.
Мусорные баки на окраине деревень — ресторан для косолапых Наталья ВАРСЕГОВА
В Новомариновке интернета нет, как и мобильной связи. Детей смартфонами тут не балуют хотя бы и потому, что семьи-то многодетные, на всех гаджетов не накупишь. Но и здесь при желании можно связаться с глобальной сетью, если подняться на деревенский пригорок. Там и ловит староверская молодежь связь и через нее явный вред для душ. А на гаджеты дети зарабатывают сами. Ходят в лес за клюквой, продают в среднем по сто пятьдесят рублей за кило. Продал десять ведер по пятнадцать литров — вот тебе 25 тысяч на телефон приличный.
В деревне нет магазина, и у староверов все свое: хлеб пекут, молочку делают. Кто-то зарабатывает охотой, кто-то сборами ягод, кто-то домики на продажу строит. Охота выгодна. Двадцать соболей за сезон добыл — 400 тысяч в кармане. В деревне прожить можно год и не тужить. Староверы — народ трудолюбивый, не пьют, не воруют. Но с посторонними не общаются. Прознав во мне журналиста, отводят взгляд и торопливо, как от греха подальше, скрываются за воротами. Один лишь Василий согласился про медведей рассказать, которые ныне тут оборзели и озверели. По деревне шатаются днем и ночью. Быка задрали, собак хватают, стучатся в окна…
ДВОЕ В ОДНОЙ БЕРЛОГЕ
— Всегда мы жили бок о бок с медведями, но раньше они не пакостили, — возмущается житель расположенной неподалеку деревни Стрелка Дмитрий Гоппе. – А ныне страшно. Вечером в туалет выходишь и начинаешь фонариком все углы просвечивать. Они же прут как тараканы изо всех щелей: то на черемухе висят, то во дворы лезут, то по дороге несутся. И это не только в нашей деревне, а по всей округе этакое.
Житель деревни Стрелка Дмитрий Гоппе Наталья ВАРСЕГОВА
Если иные в страхе светят фонариками углы, то другие, коих Бог обделил умом, селфятся с косолапым, снимают видео «смотрите, медведь!», лайки, комментарии. Охотники таких дураков матом кроют: это же глупость смертная! Медведь — быстрый, сильный, мощный хищник, для которого человек может быть добычей.
— Двое моих знакомых дрессировщиков крупных хищников говорили, что медведь — самое коварное из всех подручных существ. Ты можешь его вырастить, а он тебя сожрет, — объясняет директор Тофаларского заказника Владимир Богатырь. — Медведь накоротке зайца догоняет, что уж про человека говорить. Люди плохо представляют себе его силу и ловкость.
Директор Тофаларского заказника Владимир Богатырь Наталья ВАРСЕГОВА
55 лет жизни — таков вклад Богатыря в охрану природы: почетного работника заповедного дела, заслуженного работника охраны природы России. Ему, опытному охотнику, на счету которого более сотни крупных млекопитающих, повадки косолапого известны досконально. И то, как ведут себя нынешние медведи, он называет не иначе как аномалией.
Госинспекторы заказника, супруги Александр Каменев и Мария Рукосуева, с 2016 года живут на кордонах. Месяцами не выходят из тайги — учеты зверя, солонцы, обходы, иные заповедные заботы. Медведей встречали не раз, но принимать мишку у себя в гостях им до той поры не доводилось.
Александр Каменев и Мария Рукосуева — госинспекторы Тофаларского заказника. Фото из архива Марии Рукосуевой
— Утром ушли в лес на обход, вечером возвращаемся — свет в избе горит, — рассказывает Маша. — Подумали, туристы заехали. Бывало уже такое: приходят на лодках, сбивают замок и остаются ночевать. Заходим — внутри полный хаос. Рама одного окна вывернута, второе выбито. Стол, лавки, умывальник сломаны, посуда перебита, крупы рассыпаны. Медведь постарался! Видно, в одно окно попытался залезть — не вышло, в другое пролез. Главное, свет как-то включил. У нас два светильника с разными выключателями, оба под полочкой. А он оба включил. Сходил на веранду, там все разнес, газовые баллоны раскатал, вернулся и закрыл за собой дверь. Культурный, ага! Через разбитое окно вылез.
Саша с Машей избу прибрали, выбитое окно шторкой завесили, печь протопили и поднялись ночевать на мансарду.
Порядок, который навел медведь в избе госинспекторов.
Фото из архива Марии Рукосуевой
— Одежду свою внизу оставили, — продолжает Маша. — Понимали, что медведь вернется за едой. И если он адекватный, запах человека должен его отпугнуть. Но этот был явно не в себе.
Непрошеный гость пришел в 5:20 утра через то же выбитое окно. Штору порвал, начал кастрюлями греметь. Саша взял ружье, спустился. Медведь вовсю грохотал, не чуя человека. Саша приоткрыл дверь, зверь повернул голову. В этот момент Саша и выстрелил. Медведь упал головой за лавку. От того Саша понять не мог — убил или нет. Стрельнул еще несколько раз под лопатку.Убитый Александром медведь дважды залезал в избу госинспекторов на кордоне.
Фото из архива Марии Рукосуевой
— Медведи хорошо умеют притворяться мертвыми: если уши прижаты — значит, притворяется, — объясняет госинспектор. – Это был матерый крупный зверь, но больной и дюже вонючий. Шкура с проплешинами. Внутри паразитов тьма…
Ныне трихинеллез — бич медвежий. Они им заражены поголовно. Болезнь попадает в организм зверя с личинкой, которая садится на стенку кишечника, прогрызает ее и попадает в кровоток. Вырастает до червя, который высаживает еще 14 тысяч личинок. Трихинеллы живут только в мышцах, в нервной ткани они погибают. Это значит, что головной мозг медведя не поврежден, но все его тело начинает медленно гнить. Больному медведю не просто больно, ему мучительно больно.
РАНЬШЕ ЛЕСА ВСЕМ ХВАТАЛО
Роман Архипов, потомственный охотник из деревни Стрелка, в тайге сызмальства. За последние пять лет здорового медведя он не видал.
— Добудешь зверя, вскрываешь, а там черви клубками, — рассказывает он. — И очень много. Больные медведи худые и очень злые. Вот и кидаются на собак, людей, в дома лезут. Обычно медведь идет за человеком и, чуя от него опасность, сразу убегает. А эти прут напропалую, не боятся ничего. Поведение нездоровое, и большинство тех, кто сейчас лезет к людям, больны, потому агрессивные.
Охотник Роман Архипов за последние 5 лет ни одного здорового медведя не видел. Фото из архива Романа Архипова
По мнению охотника, причина нынешней аномалии в том, что медведей развелось много, корма не хватает. Зверь разрывает скотомогильники, лезет на свалки, а там всякой гадости с перебором. Еще и сами себя жрут. Прислали мне на днях видео, как медведица с двумя малышами бежит по дороге, а за ними огромный медведь. Детеныш чуть отстал, здоровяк накрыл его одним прыжком и стал рвать на части. Как же металась медведица, пытаясь отбить медвежонка – рассвирепев от горя, нападала на каннибала, но тщетно…
Спасти положение могли бы охотники, но от советской Главохоты (государственного организатора системы охотхозяйств) остались лишь воспоминания, а ничего толкового вместо нее не появилось. В итоге охота сегодня устроена так, что заниматься ею становится все сложнее и невыгоднее.
Раньше леса хватало всем: и промысловикам, и деревенским охотникам, и приезжим. Ныне значительная часть тайги выкуплена на частные охотничьи угодья. Свободных мест для охоты почти не осталось. На любой промысел — будь то медведь, копытные или пушнина — деревенскому охотнику нужно покупать лицензию.
Лицензии делятся на два типа. В лесах общего пользования — около 6 тысяч рублей на один вид зверя, но их выдают крайне мало: например, по словам местных жителей, на весь Ирбейский район Красноярского края населением в 12 тысяч человек выделяется всего три. На частных угодьях лицензия стоит 12 тысяч рублей. Дорого, и не каждый может себе позволить. И если медведь зашел в деревню, отстрелить его по этой лицензии нельзя — она действует только в границах угодий. Иначе лишат и оружия, и разрешения на охоту.
Лицензия на добычу одного бурого медведя Наталья ВАРСЕГОВА
Раньше лицензия выдавалась на всю осень, а если охотник не закрыл ее осенью, она продлевалась и на весну. Сейчас срок действия — ровно 30 дней. Не закрыл за месяц — плати заново. Для промысловика, который зависит от погоды, дороги и от повадок зверя, это фактически означает потерю денег.
Из-за дорогих лицензий, крошечных квот и коротких сроков медведя перестали добывать. Охотников, которые могли бы регулировать численность косолапого и спасать деревни от заходов непрошеных гостей, становится все меньше.
ЦЕНА СОСЕДСТВА
Владимир Богатырь уверен: чтобы избавить страну от медвежьей напасти, нужно менять закон об охоте.
Ведь, по сути, кто такой охотник? Опора оборонной системы страны. Неспроста, когда еще в 1930-х годах в Иркутске профессор Василий Скалон создавал, по мнению Богатыря, самую сильную в мире школу охотоведения, и в этом ему помогал будущий маршал Климент Ворошилов, который понимал, что такое охота для обороноспособности страны. Ворошиловского стрелка реальнее из сына охотника сделать, нежели из московского пацана.
— Современный закон об охоте заточен под богатых людей с дорогими ружьями. Теперешняя ситуация вытеснила охотничье дело из охотничьего процесса, из охотничьих угодий вытеснило простого охотника, — возмущается Богатырь. – Нужно возвращать охотничье хозяйство в Россию. Раньше было много деревень, в каждой жил какой-нибудь дед, которому отец передал навыки, который воспитывал молодых охотников. Охотники в деревнях держали зверя на расстоянии выстрела. А теперь этого нет.
В небольшом Канске (Красноярский край) медведи сейчас настолько частые гости, что в школах родителям рассылают памятки:
«Не разрешайте детям ходить поодиночке. Безопаснее передвигаться группами.
Объясните ребенку, что нельзя использовать наушники на улице — важно слышать все, что происходит вокруг.
Категорически запретите детям приближаться к диким животным, даже если они кажутся спокойными или выглядят как медвежата. Рядом почти всегда находится мать, которая будет их защищать».
По меньшей мере 26 людских смертей – вот цена столь близкого соседства с хозяином тайги в этом году в России. Печальное первенство делят Иркутская область и Красноярский край — по 7 оборванных жизней.
Власти ищут выход: снаряжают медвежьи патрули, сулят награду за каждого добытого хищника. В Красноярске назначили цену в 36 тысяч рублей.
32-летний охотник из Канска Сергей Линкевич одним из первых получил эту выплату.
— Второй год уже замечаю, что медведь стал ближе подходить, наглеть, — говорит он. — Обычно к открытию охоты на начало сентября медведя не найти. Он уходит далеко в лес на свои кормовые базы жиру набираться. А в этом году сам к людям выходит, — говорит Сергей.
Охотник Сергей Линкевич и медведь ценой в 36 тысяч рублей. Фото из архива Сергея Линкевича
Своего «наградного» медведя охотник добыл в лесу в первый же день, как получил лицензию. Косолапый попался на заранее подготовленную приваду (приманку – внутренности коровы).
— Приехал проверить, а там все истоптано. Понимаю, что он где-то здесь рядом. Поворачиваюсь — стоит метрах в тридцати от меня. Ну и все, — рассказывает Сергей. – Это был небольшой медведь 2-3 лет, ветеринары проверили – здоров. Что с ним делать буду? Мясо – на тушенку, а шкуру после выделки либо себе оставлю, либо отдам кому-то.
В ОЖИДАНИИ ШАТУНОВ
По мнению бывалых охотников, нынешняя опасная ситуация с медведями может оказаться только началом. Сейчас к людям выходят молодые хищники (пестуны) или мамаши с медвежатами. Их вытесняют со своих кормовых участков матерые медведи. Однако если в следующем году в тайге вновь случится неурожай (не будет кедрового ореха, не уродится ягода), крупный зверь выйдет из леса.
Охотоведы Сибири и Дальнего Востока уверены: действовать надо сейчас. Еще в конце сентября они написали письмо в правительство с просьбой ускорить принятие необходимых документов «по улучшению системы регулирования численности бурого медведя» (читай, отстрела): «Зверь после 20 октября либо ложится на зимовку в берлогу, либо начинает бродить («шататься») в поисках пищи. …в 2026 году значительное поголовье зверя не заляжет в берлогу в связи с отсутствием достаточных жировых отложений для зимовки в берлоге. Тощие медведи превратятся в шатунов, выйдут в населенные пункты, на базы таежных рабочих участков в связи с отсутствием нажировочных кормов».
Всем очевидно: действующие квоты не справляются с ростом популяции хищника. Почему бы не разрешить охотникам отстреливать медведя, пришедшего к людям? Но нет, это разрешено только сотрудникам полиции или Росгвардии. Но если медведь вышел в деревню, от которой до ближайшего участкового километров 50, сколько времени будет ехать наряд?
Наглядное сравнение: ладонь человека и лапа косолапого. Фото из архива Владимира Богатыря
В качестве вынужденного решения в крае начали выдавать охотникам лицензии на неограниченный отстрел хищника в деревнях. Но выдают лишь одну лицензию на деревню, и она именная. То есть стрелять имеет право только конкретный охотник Сидоров. А если он уехал на вахту (сегодня в деревнях многие мужики так зарабатывают), кто будет стрелять медведя, гуляющего по улице?
Формально стрелять могут все, а юридически как будто один. Потому иные охотники без лицензии ответственности боятся. То есть, если вместо уехавшего Сидорова медведя застрелит охотник Петров, не имеющий лицензии, то Петрова лишат оружия. Но иные, как отец Агриппины, берут грех на душу и отправляют непрошеного гостя на тот медвежий свет. Потому что выхода нет: полиция далеко, а медведь в окно стучится.
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
Есть у писателя Михаила Пришвина такая фраза: «Охранять природу – значит охранять Родину». И для Владимира Богатыря настоящие охотники не те, кто «ерзают на вертолетах по горным системам мира, стараясь в личную коллекцию добыть экземпляр редкого подвида горного животного. А те, кто старенькое ружье от отца получили, а потом с невероятной радостью новое спустя годы приобрели, которым нравится померзнуть у костра, встретить рассвет, которым не добыча важна, а общение с природой».
— Они-то и являются патриотами и лучшими хранителями природы, — говорит Богатырь. – И для них нужно упростить процесс получения разрешения и перерегистрацию оружия. Я уверен, что этих людей кроме справок из диспансера и от психиатра не затруднит принести еще справку от ФСБ о своей лояльности.
Наш журналист Наталья Варсегова вышла на тропу войны с обнаглевшими медведями Наталья ВАРСЕГОВА
По дороге домой я размышляла, а ведь аномалия — не в медведях, а в том, что человек, вооруженный, знающий тайгу, умеющий стрелять, сегодня не имеет права защитить свою семью. Что отец Агриппины, схвативший ружье, не герой в глазах закона, а потенциальный нарушитель. Что староверы, ушедшие в глушь от чужой ереси, оказались запертыми в собственных домах от того, кто не знает ни веры, ни закона, ни страха.
Медвежья напасть кончится рано или поздно, но останется вопрос, на который пока нет ответа: если хозяин тайги перестал бояться человека, значит, человек перестал быть хозяином? Или просто разучился им быть за законами, квотами и справками?
По таким ценам продаются медвежьи деликатесы в магазинах Наталья ВАРСЕГОВА
В ТЕМУ
Берложья охота: продлить нельзя запретить
— Берложья охота — это не стрельба по сонному медведю, потому что медведь, пока не проснётся и не придёт в чувство, выскакивать не будет, — объясняет доцент кафедры охотоведения и биоэкологии Иркутского государственного аграрного университета им. Ежевского Юрий Вашукевич. — А если уж вылетит, тут надо всем быть очень внимательными и осторожными, потому что случаев гибели на берлоге побольше, чем на других охотах. Он вылетает как чёрт из табакерки. Медведь в этот момент — не сонная мишень, а быстрый и непредсказуемый хищник. Сегодня берложья охота разрешена только до 31 декабря, но охотники, которые занимаются поиском берлог, в первую половину зимы заняты другим. Добывают соболя, кабаргу. Поэтому необходимо подлить сроки добычи медведя на берлоге до февраля включительно.
По словам эксперта, не стоит переживать, что популяция бурого медведя из-за нынешнего активного отстрела катастрофически сократится.
— Сегодня в Иркутской области лимит на добычу — около 4000 медведей, а добывается официально лишь 400, — приводит он конкретные цифры. – Хотя по действующим нормативам можно изымать до 30% популяции. Продление берложьей охоты — один из инструментов, который дает охотникам время и интерес, а значит, позволяет реально снимать излишнюю численность, а не держать ее «на бумаге». Сегодня медведь вышел к людям, и его стало легко добывать. В глухой тайге охота на медведя — серьезное предприятие, требующее собак, привады, времени, сил и затрат. Без этого добыть зверя почти невозможно. Да и желающих-то немного. Например, в Катангском районе Иркутской области на 17 миллионов гектаров тайги 300 охотников. К тому же отстрел не подрывает популяцию, а воспитывает ее. Грамотно организованная охота держит зверя на расстоянии выстрела. Он не сунется просто так к человеку.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Более 30 случаев выхода к людям: Грозит ли нашествие медведей Ленобласти
Гнали огнетушителем, а он шипел как кот и не думал бежать: на мысе Ч елюскин белые медведи приходят на полярную станцию и почти не боятся людей
Наталья ВАРСЕГОВА Журналист
