27 марта 2026
Интернет-издание «Архипелаг дикой природы Самарской области» опубликовал интервью с Полиной Емельчевой, студенткой 2-го курса магистратуры биофака. Полина рассказала, какой запомнила Рачейскую тайгу, как принимала участие в спасательной операции во время пожара 2024 года и как это событие изменило тему её выпускной работы.
Про науку: «Хотелось почувствовать себя первооткрывателем»
– Когда ты впервые попала в Рачейскую тайгу и почему выбрала эту территорию предметом своего исследования?
– Раньше я видела фотографии этой территории, мне она очень понравилась, местность красивая. На третьем курсе, четыре года назад, с Евгением Сергеевичем Корчиковым (доцент кафедры экологии, ботаники, охраны природы. – Прим. ред.) и ребятами родом из тех мест отправились в Рачейскую тайгу.
– Что вы исследовали тогда, с чего началось знакомство с памятником природы?
– Мы выбрали малоисследованную тему грибов. Хотелось почувствовать себя первооткрывателем. До нас в этом районе изучались только краснокнижные растения и животные. Мы выбрали именно базидиомицеты, то есть грибы со шляпками, визуально видимые человеческим глазом.
– Как выглядит процесс исследования грибов? Вы примерно знаете, где они находятся? Какие методы исследования применяете?
– Если исследования уже проводились, то существуют геометки, по которым можно ориентироваться, биологи приходят на указанное место и смотрят, есть ли растения или уже нет. Но так как территория не изучена, никаких геометок у нас не было. Мы шли по примерно намеченному маршруту и старались увидеть максимальное количество грибов. Собирали всё, что попадалось под ноги или за что цеплялся глаз: различные трутовики – грибы, которые росли на деревьях, миксотрофы (организмы со смешанным питанием: органическими и неорганическими веществами. – Прим. ред.) и грибы на почве. Подрезали ножиком, собирали в самодельные конверты, подписывали данные, ставили геометку на локаторе, подписывали место сбора, субстрат, на котором собрали, семейство, род. Таким образом собирали по всей территории, которую мы наметили, всё, что находили. Уже в лагере по справочникам, параметрам определяли свою добычу. Но в полевых условиях определить всё очень сложно. Поэтому изучение образцов продолжалось уже в университете, в лабораториях, с помощью микроскопа и определителей. Здесь мы смотрели споры грибов и размягчали гриб различными химическими манипуляциями.
– Теперь есть карта грибов Рачейской тайги?
– Да. Все грибы, какие мы собирали, отмечали, и у нас уже есть примерное представление, что где находится.
– Сколько видов базидиомицетов примерно в Рачейской тайге?
– Из того, что определили, около 40-50 видов. Восемь внесены в Красную книгу Самарской области.
– Какая находка вас удивила, вызвала восторг?
– Из грибов нет. Были только растения: плаун булавовидный и плаун годичный. Оба вида очень редкие, и в Рачейской тайге они находятся.
Про пожар и утраченное
– Вы участвовали в ликвидации последствий пожара в Рачейской тайге, случившегося осенью 2024 года. Как всё происходило?
– О пожаре нам сообщил Евгений Сергеевич. Мне стало не по себе от этой новости, потому что у меня эмоционально-эмпатическая привязанность к этому месту уже появилась. Этот день как раз был свободный. Я подумала, почему бы не съездить. Я увидела пост о том, что Алексей Паженков (руководитель Лаборатории природоохранной биологии «Экотон». – Прим. ред.) собирается ехать с группой в Рачейку, и мы с подругой Анастасией Пивневой присоединились к волонтёрам.
– Что вы там делали?
– Воду носили. Взяли много джинсовой одежды, мочили её и тушили ею небольшие источники огня и дыма. Заливали ямки с большим количеством подстилки, которая глубоко прогорает. Визуально казалось, что огня и дыма нет, но если немного раскопать, то внизу горела подстилка, и нужно было её тушить. Открытый огонь мы не тушили, там работали пожарные, МЧС.
– Как вы находили места, где нужна была ваша помощь?
– Мы проезжали по периметру территории, куда нас пускали, замечали дым или огонь, останавливались и пытались тушить. После пожара мы впервые увидели тайгу осенью 2025 года, изучали, какие виды остались, особенно интересовал плаун.
– Какие были ваши первые впечатления от увиденного?
– Самое яркое впечатление было в берёзовом бору. У меня остались фотографии прежнего бора, он очень красивый, большой, столько берёз… И плаун прямо под берёзами. Когда приехали после пожара, деревья уже упали, местность стала заболоченная – очень грустно было это видеть. Плаун на этом месте тоже погиб. Мы находили уже засохшие, погибшие стебли.
– Плаун может восстановиться в этом месте?
– Конкретно в этой точке, думаю, что нет: он довольно чувствительный к температурам, тем более к возгораниям, пожарам. Мы нашли плаун, но от берёзовой рощи далеко.
– По грибам что скажете. Как они пережили пожар?
– Все грибы у нас легко возобновляемые. Те виды, которые мы отмечали до пожара, встретили и после. На царство грибов пожар повлиял мало.
«Грибы лучше не собирать вообще нигде»
– Ваша выпускная квалификационная работа – на тему грибов?
– Да, в ней исследуются базидиомицеты, но не только. У меня сейчас получается сборная солянка из базидиомицетов и краснокнижных растений на этой территории. Вторые добавились после пожара. То есть работа теперь больше концентрируется именно на изучении последствий пожара, чем на описании самой территории.
– К каким выводам вы приходите в своей научной работе?
– Во-первых, фундаментальное понимание видов грибов, которые есть на этой территории. Во-вторых, оценка последствий пожара: какие виды более устойчивы к катаклизмам, а какие более чувствительные. Также у нас есть коллекция грибов, которая осталась с первых поездок до пожара и после. Визуально мы тоже оцениваем грибы, насколько они пострадали после пожара.
– По дороге в Рачейку в ближайших сёлах местные продают много грибов. Вы, как человек, который изучает грибы Рачейской тайги, что можете сказать?
– Грибы лучше не собирать вообще нигде. Пусть растут себе и растут. Потому что даже специалист не всегда может на месте понять, что за гриб перед ним. Очень много ложных, схожих друг с другом грибов, которые выглядят почти идентично, а определяются как разные виды. Ядовит гриб или нет, точно определить можно по лабораторному анализу, который в обычных условиях не провести. У человека нет микроскопа, нет реактивов, чтобы это сделать.
– А вы едите грибы?
– Очень редко.
Фото из архива Полины Емельчевой
https://ssau.ru/news/25424-racheyskaya-tayga-glazami-biologa
